Андрей  НедовесЛуганск – город, о котором ходит больше слухов, чем достоверных фактов. Людей, которые пережили блокаду и продолжают оставаться в городе значимыми фигурами, не так уж и много. Один из них – Андрей Недовес, депутат Луганского областного совета, председатель наблюдательного совета ЧАО «Автомотозапчасть». В эксклюзивном интервью «Содружеству» он честно и жестко рассказал о реалиях жизни в Луганске и о том, как выживает бизнес к условиях необъявленной войны.

- Андрей Викторович, что сейчас с бизнесом в Луганске?

- Бизнес поднимается, пытается подниматься. Пока поднимается только малый бизнес, до среднего, а тем более до крупного бизнеса дело еще не дошло. Основная причина – это отсутствие электроэнергии для предприятий. Подается она только на наименее энергозатратные производства, а это киоски, заправки, то, что может обеспечить минимальные потребности людей, которые живут тут. Работают небольшие магазины, базарчики, в общем, небольшая деловая активность просматривается в Луганске. Город сейчас обеспечен только на пятую часть от потребностей, отсюда, естественно, руководство республики распределяет электроэнергию так, как считает нужным. А они считают нужным дать сначала на жилой фонд, а потом на производственные предприятия. Хотя, мои рабочие, придя на завод, спрашивают: когда заработаем? На их вопрос я ответил: «Нет электроэнергии. Сначала дадут вам, а потом на завод». На что мне один мужчина сказал: «Зачем мне в пустом холодильнике электроэнергия. Я лучше за станок здесь буду ходить по 8 часов работать, а без лампочки в доме и пустого холодильника я как-нибудь переживу». Как ни странно, его поддержали все. Понятно, что нельзя забывать про пенсионеров, про тех людей, которым работа моего завода не нужна. Им надо тепло в доме, нужны условия.

Вот что еще интересное выяснилось: как оказалось, бизнес может работать без налоговой инспекции, без налоговой милиции, без всех остальных контролирующих и карающих организаций, а вот без таможни он работать не может. Понятно, что внутренний рынок у нас не развит практически. Область рассчитана на экспорт. Таможен у нас нет, как таковых, их нет физически. Одни сожжены просто, другие закрыты. И, естественно, любой товар, который нацелен на Россию, заблокирован, потому что любое перемещение через границу таким способом будет являться контрабандой. Бизнес заверяют, что это решается в Москве и Киеве, что будет какая-то особая таможенная зона, и что в ближайшее время этот вопрос будет решен. Пока он не решен, и граница с Россией полностью заблокирована. Граница с Украиной тоже заблокирована, но по другим причинам. По официальной версии ЛНР, они – враги, и торговать с ними мы не будем. Все надеются, что в ближайшее время эта концепция будет пересмотрена, потому что это нереальная концепция для нашего бизнеса.

- На кого сейчас ориентируется бизнес?

- По старым данным, от 60% производимого в Луганской области товара шло в Украину. И вот представьте ситуацию, что на Россию мы не можем отправлять товар, потому что нет схемы, а на Украину мы не можем отправлять, потому что они враги.

- И что делать бизнесу?

- Бизнесу? Умирать. Вариант один: понять, что это невозможно. Ни одного киловатта с России мы не берем, вся электроэнергия у нас идет с Украины, картошка у нас идет с Украины, большинство продуктов питания – украинские. Оттуда брать нам можно, а вот туда продавать что-то: «мы кормим оккупантов, мы кормим врагов». Какую-то промышленную продукцию туда вывезти проблемно, а брать оттуда можно все. Такая позиция долго не продержится, я думаю. Торговые отношения восстановятся. Обычными они уже не будут. Та ситуация, которая сейчас господствует в ЛНР и приграничных районах - это абсолютно новые условия. Каждый блокпост – это таможня. А блокпостов нужно пройти по 5-10 штук. Допускаю, что до Харькова их может быть и 20. Не каждый перевозчик туда поедет, не каждый бизнесмен отправит или туда, или оттуда груз. И какие это накладные затраты? Если раньше это был один гаишник, грубо говоря, то сейчас таких «гаишников» десятки. И вместо полосатой «ложки» у них полосатый автомат.

- «Челночники» ездят и в Россию, и в Харьков. Насколько долго это может продлиться?

- У меня в Киеве есть хороший товарищ, который однажды сказал: «Не переживай. Человек, как курица. Его пустишь в пустой огород – он прокормится». Поэтому, если здесь есть люди – будет бизнес. Не будет большого бизнеса – будет средний, не будет среднего – будет малый, не будет малого – будут «челноки». В любом случае там, где есть спрос, будет предложение. Если его не удовлетворит крупный бизнес, например, сети супермаркетов, это возьмут на себя те самые «челночники». Конечно, это отразится на стоимости. В нее будет заложена цена перевозки товара контрабандой. Это откат в прошлое. Уже начинают процветать бартеры какие-то. Безналичных расчетов здесь нет.

- Говорится о восстановлении безналичного расчета в супермаркетах…

- Это ложь. У нас нет банковской системы. Карточку отправляют «на большую землю» и с карточки там снимают. Пока это еще возможно в Украине. Хотя, по моим данным, банковская система «на большой земле» не намного лучше себя чувствует, чем система банковская здесь.

- Получается, что в этих условиях, чтобы снять пенсию в тысячу гривен, нужно часть этих денег потратить на дорогу в города, где есть работающие пока банки?

- Да. Ездят в Старобельск и переоформляют пенсию, и там же ее получают. Минимум съездить за первой пенсией нужно 2 раза: оформить, подождать и получить. И транспортные расходы действительно немаленькие. И не забывайте, что есть люди нетранспортабельные. Как с ними быть? Понятно, что для таких транзакций должно быть личное присутствие. А какое может быть личное присутствие у такого человека? Эти люди фактически обречены. Нет, не на голодную смерть: здесь налажена система раздачи гуманитарной помощи, про голодные обмороки я не слышал. Но ситуация очень сложная. На том минимальном уровне функционирования человеческого организма власти удается держать людей, но не более. Динамики пока нет вообще. Коммунизм практически полный. Летом люди не платили ни за газ, ни за коммунальные платежи, ни за электроэнергию. Появится это в ближайшие дни – неизвестно. Для меня это ситуация из плохого анекдота, когда у людей сейчас будут собирать деньги за какие-то услуги. Но надо понимать, что в городе не работает за деньги никто. Я это смею утверждать. Деньги – это кубышки людей или помощь «с большой земли». Ни одно предприятие сейчас за деньги не работает, все работают за пайки. Как можно собирать живые деньги с людей, которые их не получают? Если можно будет рассчитываться с ЛЭО гречкой, которую ты получил, работая в мэрии или в горводоканале, из трех пакетов гречки отдать один – это было бы логично. Но требовать деньги у людей, у которых их нет вообще…

- Банковская система Украины может рухнуть. Как это повлияет на простых украинцев?

- Банковская система – это барометр жизни цивилизованного общества, это лакмусовая бумага экономики. Деньги – кровь экономики. А деньги ходят только через банки, другого способа пока не придумали. Предприятие с предприятием не может чемоданом денег рассчитаться. Банки – это главный ростовщик. Без ростовщиков мира тоже не будет. Кому-то надо давать деньги, а кто-то их будет брать. Ни одно предприятие, более-менее крупное, без кредитов работать не сможет. И кредиты у нас дают банки. Если банки не смогут давать кредиты, экономика не поднимется. Банки сейчас кредитовать не могут. И ограничения, которые вводятся по выдаче наличных, по транзакциям, по валютным переводам, они говорят о том, что эта система просто погибает. Это не признанный государством дефолт.

- Что же делать в этих условиях?

- У меня этот вопрос не стоит. У вас есть выбор? Я не задаюсь таким вопросом. Я просто живу с сегодня на завтра. Я бы задавался таким вопросом, если бы у меня были варианты. У меня их нет вообще. Я выстраиваю свою жизнь без какой-либо концепции на несколько лет. Вам проще: вы не связаны какими-то обязательствами и контрактами, к вам не приходят и не смотрят в рот 500 человек, голодных. Живите – и все. Если есть работа – работайте. Не храните деньги в банке, скорее всего, ни в одном. Вот и все.

- В городе заработали заправки. Откуда берется топливо?

- Контрабанда. Чаще всего российская. Схема одна: везется топливо на заправки, которые работают не под своими брендами. От брендов остались только вывески. Все они или почти все национализированы. С бензином проблем нет никаких, даже очереди на заправках пропали. Сейчас этот вопрос решен.

- Машин стало больше?

- Если с августом сравнивать, когда тут круглые сутки падали мины, и когда в 6 часов вечера на центральных улицах можно было не встретить машину – конечно, стало больше. С довоенным временем сравнивать тоже сложно. Но уже в обратную сторону. Машин много. Это правда, пустота улиц уже не режет глаз. Но надо понимать, что не все машины вернулись, но и не все их хозяева вернулись… Дорогих машин просто нет. Люди до сих пор боятся пригнать их обратно или выгнать из гаража.

- Отсутствие машин уже не режет глаз. А что режет?

- Режет глаз то, что люди на пешеходных переходах боятся переходить. Та ситуация, когда пешеход чувствовал себя королем на «зебре», к которой за последние 5 лет мы привыкли – это напрочь исчезло. Потому что машины с мигающей «аварийкой» это изменили. Поэтому, когда я останавливаюсь возле «зебры», мы с пешеходом долго смотрим друг на друга. Я всегда получаю благодарственный кивок, и мне не по себе от этого.

Меньше стало людей с автоматами на улице. Говорят, вышел приказ, который запрещает им находиться вне машины с оружием. Раньше это было часто и густо.

Что еще режет глаз? Районы, погруженные в темноту до сих пор. Район от Гаевого до Юбилейного первым погрузился в темноту, и до сих пор там нет света. Это четвертый месяц уже. К этому привыкнуть еще сложно. Режут глаз сорванные троллеи, которые висят немыми упреками в разных частях города. Очень много их, хотя и пытаются восстанавливать. Трамваи и троллейбусы не скоро еще возобновят движение в городе.

Воронки, конечно, воронки в асфальте – к этому тоже очень сложно привыкнуть. И следы от гусениц. Я думаю, что зима довершит это уничтожение асфальта, он будет разорван морозами, и весной ситуация будет совсем печальная.

- Много ваших знакомых уехало. В городе действительно осталось мало людей, способных его восстановить?

- Их достаточно, поверьте. Здесь нужно вернуть бизнесклимат. Здесь нужно понимать, что люди не приедут сюда до тех пор, пока человек с автоматом не перестанет чувствовать себя царем, а это до сих пор происходит. Хотя надо отметить, что самые беспредельные случаи пресекаются очень жестко, но они случаются. Сейчас налоговую инспекцию, милицию, СБУ, прокуратуру заменил один человек с ружьем, который может, как здесь принято говорить, «опустить тебя на подвал» или «прострелить коленку». Здесь периодически такие фразы звучат, но все реже и реже. Люди физически боятся за свою жизнь, поэтому очень многие сюда не возвращаются. Бизнес вернется, когда эта угроза уйдет.

- Луганск уничтожали 3 месяца. А есть ли перспектива его восстановления, по-Вашему мнению?

- Нет. Разрушенные дома консервируются, те квартиры, куда влетел снаряд, не восстанавливаются, каким-то чудом стеклятся дома, где можно обойтись одним остеклением. Там, где несущие конструкции разрушены, даже не пытаются ничего делать. Давайте вспомним, как восстанавливали квартиры в доме, где взорвался газ. Их восстанавливали год и не восстановили. Здесь уничтожены тысячи квадратных метров жилья, десятки тысяч. Если такими темпами будут восстанавливать, то не восстановят никогда. Как можно восстановить Новосветловку и Хрящеватое, где 80% жилого фонда просто уничтожены? Там это делало ЛНР, а здесь на 90% город уничтожили украинские войска. Если набросятся всем миром, когда Россия, Украина, отбросив какую-то ненависть, плюс Европа и Америка, «и заграница нам поможет», то тогда шансы есть. Но это тысячи бригад, это миллиарды. Мы заложники ситуации. Город, на мой взгляд, обречен на очень страшное существование в ближайшие годы. Как он переживет зиму – я не знаю. Кто-то сказал, что зима помирит всех. Он был прав.

- Сейчас говорят о том, что запустились первые котельные…

- Запустить-то котельные просто: перебоев с газом в городе нет. Есть много миникотелен для таких учреждений, как больницы, школы, почему бы их не запустить. Магистральные теплопроводы – вот это проблема. Центральное отопление в спальных районах – это будет катастрофа. Потому что «Теплокоммунэнерго» собрали несколько недель назад. А в мирное время копали все лето, меняли линии, меняли внутренние теплосети, магистральные теплопроводы… И все равно не успевали никогда. 15 октября отопительный сезон не начинался. Сейчас это не делалось вообще. Техника была задействована на передовых для рытья окопов и постройки блиндажей, поэтому как это все произойдет…. Скоро узнаем.

- Что лично для Вас изменилось за последние месяцы, которые Вы провели в городе, под бомбежками?

- Мы заложники ситуации. Я никогда не спал так спокойно, у меня сон, как у младенца. Я ни о чем не думаю, я перестал думать. Я утром встаю, решаю локальные вопросы. Вырубили свет, поехал договорился, отправил машину, встретил машину…. Мне не давало спать раньше стратегическое мышление. Я ломал голову куда идти, риски того или другого начинания, потому что на мне лежит ответственность за сотни людей. А сейчас нет, ее взяли другие люди. А я просто существую в этой системе координат. Мне абсолютно легко сейчас, у меня нет выбора. Я никогда не был наемным человеком, за 46 лет, я не получал ни разу зарплаты. Со 2 курса института у меня был свой бизнес. И я в первый раз ощущаю себя человеком, которому не надо думать о завтрашнем дне. Это нормальная ситуация наемного работника, который приходит, 8 часов отработал – и домой. Ни инфарктов, ни инсультов, и абсолютно спокойный сон. Я не знаю, куда это все идет, и влиять на это я не могу. А поэтому нет смысла копья ломать и голову ломать, чтобы что-то изменить. Как в этой молитве: дай, Господь, принять то, что ты не можешь изменить, изменить то, что ты можешь изменить и не перепутать одного с другим. Это тот случай, когда я принял, отличил и живу дальше.

ДОСЬЕ: Андрей Викторович Недовес, родился 30 ноября 1968 года, гражданин Украины. Образование высшее, в 1993 г. закончил Ворошиловградский машиностроительный институт, квалификация - инженер. Дважды депутат Луганского областного совета, председатель наблюдательного совета ЧАО «Автомотозапчасть».